Где-то к 1891 году я стал членом Общества психических исследований и получил возможность читать все его отчеты. Мир многим обязан методичной, неутомимой работе этого Общества и трезвости суждения, которою пронизаны все его труды. Но все же я позволю себе заметить, что эта же трезвость иногда выводит из терпения — чувствуешь, что в своем желании избежать сенсационности составители отчетов сами отбивают у людей всякую охоту узнать о великолепной работе, ими проделанной, и извлечь пользу из ее результатов. Полунаучная терминология, используемая ими, также отпугивает обычного читателя, и, когда я читаю их статьи, мне порой вспоминаются слова американского траппера из Роки-Маунтинз. Рассказывая мне об одном человеке из университета, у которого охотник был проводником, он охарактеризовал его следующим образом: «Он такой умный, что никогда не поймешь, о чем он там говорит.» Но, несмотря на эти мелкие странности, те из нас, кто жаждали света во тьме, смогли обрести его именно благодаря методичной, неустанной работе Общества. И ее влияние также является одной из тех сил, что и сейчас помогают мне оформить собственные мысли. Но есть еще и другая сила, оказавшая на меня глубокое воздействие.
Хотя я и читал обо всех опытах, проделанных великими исследователями, но мне ни разу не встретилось с их стороны ни малейшей попытки создать такую систему взглядов, которая бы вместила в себя их все. И вот я познакомился с монументальной книгой Мейерса «Человеческая личность»,